Часть I. На передовом наблюдательном пункте.

В первых числах января 1942 г. 18-й артполк РГК (артиллерийский полк Резерва Главного Командования), в котором я служил, прибыл на Волховский фронт. До этого полк побывал на разных фронтах. Вступив в бой на западной границе, он  громил врага у Киева, под Смоленском, в районе  Рославля и на реке Десне, героически  защищал подступы к столице нашей Родины - Москве. В начале войны полком командовал майор М.И. Наугадов, который погиб в кровопролитном  жестоком  бою на реке Десне 30-го сентября 1941 г.

После майора Наугадова полком командовал кадровый офицер майор Матвей Борисович Фридланд; комиссаром полка был батальонный комиссар М.С. Шевляков. Автор этих строк был старшим разведчиком, позднее - командиром отделения, затем командиром взвода 2-го дивизиона.

Большинство офицеров и рядовых уже имели опыт борьбы с немецко-фашистскими захватчиками. Перед отправкой на Волховский фронт пришедшее пополнение прошло необходимый курс обучения. Полк был вооружен 152-х миллиметровыми гаубицами, которые  стреляли мощными снарядами с точным поражением  цели  на  расстояние  до 18-ти километров.


Выгрузившись в Малой Вишере, полк не задерживаясь, выступил к месту назначения. В лесу, в пяти километрах к западу от станции, ночью сделали привал. Здесь состоялся короткий митинг. Его открыл батальонный комиссар М.С. Шевляков. Он поздравил личный состав с благополучным прибытием на фронт.

Затем слово взял командир полка Матвей Борисович Фридланд.
-  Товарищи бойцы и командиры, наш полк прибыл на Волховский фронт и войдет в состав 2-й Ударной Армии, - сказал он. - На эту армию командование возлагает большие задачи. Она должна помочь Ленинграду. Вы уже знаете о трудном положении города. У его стен день и ночь идут ожесточенные бои. Каждый день гитлеровцы обстреливают Ленинград артиллерией, сбрасывают сотни бомб. Облегчить тяжелое положение ленинградцев мы можем только активными боевыми действиями. Вместе с войсками Ленинградского фронта мы должны разорвать вражеское кольцо. На наш полк возлагается особая задача: взломать оборону гитлеровцев на реке Волхов, проложить пехоте путь к Ленинграду.

Мы внимательно слушали взволнованную речь майора М.Б. Фридланда. Каждый боец ясно представлял эту трудную задачу, и каждый мысленно давал клятву, что он эту задачу выполнит.

- Я уверен, что бойцы и командиры 18-го артиллерийского полка до конца и с честью выполнят свой долг перед Родиной, а если придется  -  ляжем костьми, но чести советских воинов не уроним  -  Вперед на разгром фашистских варваров! Ленинградцы нас ждут! - закончил он свою речь.
Потом выступил комиссар нашего дивизиона старший политрук Андрей Иванович Киселев. Андрей Иванович - кадровый политработник, окончил Горьковское политическое училище. В полк прибыл в 1940 г. В боях под Рославлем был ранен, но в госпиталь не ушел, а долечивался в медсанбате. Через месяц был  в строю, хотя и ходил с  палочкой, прихрамывая.

-  Нам предстоит тяжелый марш к передовой,  -  сказал Андрей Иванович.

-  Коммунисты и комсомольцы должны быть на самых ответственных местах. Двигаться только ночью, чтобы к передовой подойти скрытно и без потерь. А для этого требуется высокая дисциплина и организованность. Чтобы не было ни одного отстающего, ни одного обмороженного,  -  закончил он свою речь.

В те дни морозы стояли сильные. Ночами температура падала до минус 30 градусов. Даже на ходу в валенках стыли ноги. Холодный воздух у некоторых бойцов вызывал кашель.

Вот в такую морозную ночь наш полк выступил к передовой. Шли с большими интервалами между орудиями. Глухо рокотали трактора. Молча шагали сзади и по бокам машин номера орудийных расчетов, лишь изредка, как бы невзначай, перекидываясь скупыми словами. На поднятых воротниках шинелей инеем оседал  выдыхаемый воздух.

Мы, разведчики, и наши неразлучные друзья - топографисты Н.И. Киричев и В.В. Сержанов, а также связисты, спрыгнув с машины, бежали за ней следом, чтобы согреться. Одеты были все хорошо: ватные брюки, телогрейка, шинель, валенки, шапка-ушанка, а поверх всей одежды - белые маскхалаты. Мы должны были прибыть первыми к месту назначения, подобрать НП (наблюдательный пункт) и ОП (огневые позиции).

…Ночь темно-синяя, ясная. Где-то далеко-далеко в небесной вышине мерцают звезды. От наших колонн на снег падают длинные тени.

К рокоту тракторов вдруг примешивается посторонний звук. Вначале я не сообразил, что это такое. Да и никто из нас не предполагал, что над нами появится вражеский самолет, никто не успел даже крикнуть обычного "воздух", как одна за другой разорвались три бомбы. Две бомбы упали далеко в поле, а вот третья упала близко у дороги там, где шли тракторы с орудиями нашего 2-го дивизиона.

Командир дивизиона капитан Н.П. Грицак приказал мне сбегать к орудиям и узнать все ли в порядке. Через несколько минут я был у орудий. Колонна стояла. Около одного из тракторов, который вез орудие, сгрудились люди, о чем-то оживленно говорили. Мотор трактора работал.

Я спросил:                                                                 
-   Что остановились? Потери есть?

-   Ранен тракторист,  -  ответил один из бойцов.

Санитар Ф.М. Штенбух перевязал раненного  и на подошедшей машине отправил его в медсанбат. Пушка не пострадала.

В это время к трактору подбежала девушка, быстро залезла в кабину и через несколько минут произнесла: "Трактор исправлен, можно ехать".

Я сразу ее узнал. Это была трактористка Наташа Олексовская.

После боев 1941 года Наташа стала санитаркой в нашем полку. Она в эту ночь не уехала с санитарной машиной, а шла в колонне 2-го дивизиона. После ранения тракториста она заняла его место у  рычагов тягоча.

-  Наташа молодец,  -  с радостью произнес командир орудия младший сержант Кушнир.      -   Вперед!

Наташа Олексовская  -  единственная девушка-водитель трактора. Она пришла к нам в полк возле Дрогобыча. Первая девушка-трактористка в Львовской области, комсомолка, депутат Дрогобыческого областного Совета депутатов трудящихся, не могла поступить иначе. Она появилась в полку с трактором, на котором работала в своем колхозе. Ей тогда было всего двадцать лет.

Помощник по технической части полка Свиридов и начальник штаба полка майор Галан долго отказывались зачислить Наташу в состав полка, да еще с трактором, не знали, как и поступить.

Наташа настаивала на своем:
-  Я не могу иначе. Не могу оставить свой трактор врагу. А водить трактор я умею не хуже мужчин. Вот смотрите.

И она так лихо проехала на тракторе вокруг помпотеха, что тот только махнул рукой и сдался.

-  Ладно! Зачислим тебя вместе с трактором. Будешь таскать пушки на своем тракторе. Только смотри, не трусь, не ной, если будет трудно,  -  предупредил он.

-  Постараюсь,  -  обрадовано ответила Наташа.

И  Наташа  Олексовская сдержала свое слово, она оказалась смелым, расторопным водителем. Не раз возила на тракторе  орудия на передовую. В бою под Рославлем  в  сложной обстановке она вытащила орудие из-под самого носа гитлеровцев.

Позднее  в одном из боев на  Волховском  фронте, при выходе из окружения, Наташа  Олексовская пала смертью храбрых и посмертно была награждена орденом «Отечественной войны  I -ой степени».

На родине Наташи был поставлен обелиск с ее барельефом. В доме, где она жила, создан музей. Львовскими авторами была издана документальная повесть-книга "Из юности в бессмертие", посвященная Наташе Олексовской.

…В ночь с 6-го на 7-е января 1942 г. полк подошел к передовой линии фронта на реке Волхов. Батареи заняли огневые позиции в районе поселков 1-я и 2-я Александровская колония. Под утро разведчики полка вышли на берег реки, в траншеи пехотинцев 327-й стрелковой дивизии 57-й стрелковой бригады. Раньше тут была деревня Дубовицы, а после боев остались только одни печные трубы. Все разбито, разрушено. Кругом торчали головешки, напоминая о том, что совсем недавно здесь жили люди, а теперь остался только один пустырь.
По восточному берегу Волхова и в извилинах речки Осьма находились подразделения 1100-го стрелкового полка. Батальон старшего лейтенанта М.И. Баксакова занимал оборону в районе Дубовиц и готовился к предстоящим боям.

Второй старший разведчик нашего дивизиона Саша Мурашов  вместе с остальными бойцами стал готовить блиндаж. Надо было успеть до рассвета. И бойцы ломали, долбили промерзшую землю.

Саша Мурашов служил действительную службу в армии, но тут началась война. И он в составе полка начал громить врага. Свое дело он знал хорошо, службу выполнял старательно, приговаривая: "Мы еще им покажем, не одного ухлопаем фашистского гада".

Особенно он мне запомнился по боям на подступах к Москве. 6-го октября 1941 года в районе города Боровска на перекресток дорог неожиданно выскочил головной отряд противника на бронемашинах. Занимавшая здесь оборону пехота подалась с дороги в разные стороны, а наш дивизион, стоявший невдалеке, оказался в нескольких десятках метров от вражеской колонны. Саша Мурашов, не задумываясь, крикнул: "Бейте их, гадов!" И первым бросил противотанковую гранату в подошедшую колонну врага. Бойцы последовали его примеру. Гитлеровцы вынуждены были остановиться. Завязался бой. Наш дивизион удерживал этот рубеж до подхода стрелковых частей.

Во время передышки С.Мурашов неоднократно повторял: "Я из Талдома, из Подмосковья. Эти рубежи буду защищать, не жалея своей жизни, постараюсь побольше ухлопать фашистских захватчиков".

Забегая вперед, следует упомянуть, что Саша Мурашов за первый бой на Волхове был награжден медалью «За Отвагу», а через месяц под Ольховкой был тяжело ранен, эвакуирован в тыловой госпиталь и в наш полк уже не вернулся.

В ту памятную январскую ночь я с начальником дивизиона младшим лейтенантом М.А. Филимоновым остался в первой траншее пехотинцев 57-й стрелковой бригады. Там находились только дежурные пулеметчики. Остальные бойцы находились в блиндажах, отрытых в извилистых берегах речки Осьмы. Ночью блиндажи отапливались, и в них было тепло. А на воздухе все тот же мороз, сильный, трескучий.

-  Ну, вот, пока тут мы установим стереотрубу,  -  сказал М.А. Филимонов.
-  И  вы, Клыков, сразу же начинайте наблюдение за обороной противника,  -  добавил он.

К нам подошел пожилой старшина, очевидно, командир стрелкового взвода.

-  Пополнение пришло?  -  спросил он.
-  Подкрепление,  -  поправил я его. -  Будем громить фрицев тяжелыми снарядами.

- Клыков, - произнес младший лейтенант М.А. Филимонов, - осмотрите всю оборону противника. Старшина покажет вам его дзоты. А я загляну к командиру роты, поговорю с ним, пока еще остальные не подошли.

М.А. Филимонов зябко подернул плечами и добавил: -  Холод-то, какой! Обогреюсь и  сменю тебя.

Михаил Антонович Филимонов был человеком не многословным. Говорил только необходимое. После окончания сельскохозяйственной академии им. Тимирязева в 1940 г., он был призван в Красную Армию. В декабре 1941 г. прошел обучение на курсах артиллерийского училища. Вместе с пополнением Михаил Антонович прибыл в наш 18-й артиллерийский полк на должность начальника разведки дивизиона. Во время занятий по пути на Волховский фронт мы сразу обратили внимание на его глубокие знания и умение их преподносить другим.  Между нами, рядовыми разведчиками, и командиром установилось взаимное понимание и доверие. Следует упомянуть, что Михаил Антонович позднее в одном  из боев был тяжело ранен и выбыл на  лечение в госпиталь. Он  за первый бой на Волхове был награжден медалью «За боевые заслуги».

С Михаилом Антоновичем мне пришлось встретиться только через 27 лет. Какой была радостной наша  встреча старых однополчан 18-го артполка.
После войны М.А. Филимонов стал доктором сельскохозяйственных наук, профессором, руководил  лабораторией ВНИИ кормов. У Михаила Антоновича более 80-ти научных трудов. Он, как  и  прежде, продолжал оставаться в строю.

…Находясь на НП, я прильнул к окулярам стереотрубы. Противоположный берег реки Волхов я увидел совсем рядом. Он казался совершенно пустынным и безжизненным. Гитлеровцев нигде не было видно. “Да они и не болваны,  -  подумал я, - чтобы выставлять перед нами свои головы напоказ, да еще на таком холодище. Сидят себе в блиндажах, зарывшись глубоко в землю”.

Кругом белым-бело. Снег, снег.… Чуть виднеется деревня справа – это должно быть село Коломно, как объяснял нам по карте М.А. Филимонов. В Коломне находилась церковь, на колокольне которой, был наблюдательный пункт врага.

-  Когда начнется бой,  -  сказал младший лейтенант М.А. Филимонов,  -  в первую очередь уничтожим наблюдательный пункт на колокольне.

Забегая вперед, надо упомянуть, что при первых наших артударах этой церкви уже не стало. Левее, перед нами, виднелась деревня Ямно. Впереди находилась роща Клин и деревня Бор. Слежу за высоким берегом реки Волхов и не обнаруживаю вражеских дзотов. “Вот  чертовщина”,  -  думаю,  - “здорово замаскировались фрицы”.

-  Ну, что видишь, младший сержант?  –  спрашивает старшина.

Здесь необходимо упомянуть, что по пути на Волховский фронт нам, младшим командирам и офицерам были присвоены очередные звания. Я до этого был ефрейтором, а на Волхов прибыл младшим сержантом. И по этому мы обращались и представлялись по званию.

-  Пока ничего, товарищ старшина,  –  ответил я.
- Ну-ка покажи, как обращаться с этой машиной, - подойдя поближе, спросил меня старшина.

Я рассказал ему, как надо работать со стереотрубой. Старшина, не торопясь, установил стереотрубу в направлении одной из прибрежных высот.

-  Смотри. Видишь черное пятно? Это амбразура дзота,  -  сказал старшина.

И в самом деле. Мне показалось, что я увидел даже пулеметы в глубине дзота. “Начнется бой, и этот пулемет начнет косить наших людей”,  -  подумал я.
Постепенно я осмотрел всю оборону противника, входившей в сектор наблюдения. Выявил десять дзотов и нанес их на карту. Я установил, что располагались эти дзоты в шахматном порядке. “Попасть под перекрестный огонь их, значит не продвинуться вперед”,  -  сделал я вывод.

На следующий день мы, продолжая наблюдение, обнаружили еще около десятка огневых точек, две минометные  батареи и одну артиллерийскую.

Все это время гитлеровцы вели по нашей обороне редкий методичный огонь. Потом мы нащупали вражескую тяжелую батарею, стрелявшую из-за Мясного Бора. Эта батарея вела огонь только ночью. Один выстрел через каждые пятнадцать минут. Разрыв такого снаряда поднимал огромный столб земли и глухо сотрясал все вокруг.

-  Калибр, видимо, 203-ий,  –  определил младший лейтенант М.А. Филимонов.

И, нанося на карту район огневой позиции этой батареи, добавил:
-  Что ж, придет время, стукнем и по ней. Наши 152-х миллиметровые гаубицы достанут ее, так как надо.

Ночами подступы к переднему краю вражеской обороны беспрерывно освещались ракетами. Фашисты, видимо, боялись, что ночью наши разведчики возьмут “языка”, вот и не жалели ракет. Они вспыхивали в темном ночном небе одна за другой. Описав дугу, медленно спускались на землю. Их бледно-лиловый свет озарял реку и прибрежные бугры.

Наш передний край был погружен в темноту. Осветительных ракет наши не бросали. Только, то в одном, то в другом месте из заснеженной земли вылетали маленькие золотистые искорки, на секунду повисали в воздухе и тут же потухали. Это подтапливались блиндажи. Бойцы старались хоть чуть-чуть обогреться. Изредка на флангах раздавался стук пулемета, да ударяли пушки.

10-го января гитлеровцы решили проверить прочность нашей обороны. В ряде мест группами по 30-50 человек они перешли реку и попытались атаковать передний край нашей обороны. Так, на одном из участков 327-й стрелковой дивизии такую попытку предприняло около пятидесяти автоматчиков. Как правило, стрелковые подразделения отбивали такие атаки без привлечения артиллерии. Командование полка имело приказ до начала наступления не раскрывать артиллерийские группировки.

В тот день и наши войска не остались в долгу. Отбив атаку гитлеровцев, разведрота 327-й стрелковой дивизии и один из стрелковых батальонов быстро перешли Волхов, буквально по следам отходивших гитлеровцев преодолели реку и ворвались в деревню Бор.

Командир разведроты старший лейтенант Ф.Я. Цоцорин с группой бойцов забросал гранатами дзот, вставший на его пути. Продвигаясь дальше, они наткнулись на минометную батарею. Увидев перед собой советских воинов, вражеские минометчики не приняли боя, а в панике разбежались. Разведчики гранатами подорвали минометы.

В том бою мне запомнился командир отделения разведчиков сержант П.Ф. Кулюкин. Он первым ворвался в деревню Бор. В короткой рукопашной схватке его воины уничтожили около десятка гитлеровцев и захватили “языка”. Выполнив задачу, отделение без потерь вернулось обратно. Через два дня П.Ф. Кулюкин вновь совершил вылазку в тыл врага. И на этот раз он и его боевые товарищи возвратились с ценными сведениями, установив точное расположение дзотов противника и продвижение вражеских войск по шоссе между посёлками Селищенский и Спасская Полисть. П.Ф. Кулюкин был прирождёным разведчиком. Он был вынослив, хорошо ориентировался на местности, не терялся в сложных ситуациях, мастерски владел оружием. Как и подобает настоящему воину-разведчику, сержант П.Ф. Кулюкин никогда не оставлял товарища в беде, готов был отдать жизнь за своих боевых друзей. Впоследствии сержант П.Ф. Кулюкин был назначен командиром взвода и награждён медалью «За Отвагу».

Мы весь этот захватывающий бой наблюдали с НП, который как бы изначально стал главным. К началу боя на НП прибыл командующий 2-й Ударной Армией генерал-лейтенант Н.К. Клыков, командир 327-й стрелковой дивизии полковник И.М. Антюфеев, командир нашего полка майор М.Б. Фридланд и другие командиры, а также сопровождавший командира нашего полка старшина В.С. Кондрашов.

В.С. Кондрашов сказал мне, что они все были у начальника артиллерии фронта, получили два с половиной боекомплекта снарядов, а пушки свои будем испытывать в бою с  врагом.

Василий Степанович Кондрашов являлся ветераном полка, он в нём служил с 1937 года. В бою под Рославлем, под огнём врага, он доставлял на огневые позиции боеприпасы, затем стал адъютантом командира полка и к этому моменту уже занимал должность командира взвода боепитания. Не знал в то время Василий Степанович, что его отец, мать, братья и сёстры, вся его родная деревня на Брянщине будут сожжены фашистами за связь с партизанами.

После войны Василий Степанович Кондрашов, майор в отставке, жил в Таллинне и работал в органах МВД Эстонии.

-  А угадай, кто у нас начальник артиллерии?  –  задал вопрос мне В.С. Кондрашов.

И не дождавшись ответа, добавил:
-  Это наш генерал.

Своим генералом кадровые бойцы и командиры нашего полка считали генерал-майора Владимира Эрастовича Тарановича. Владимир Эрастович, будучи начальником артиллерии 43-й армии, часто бывал в нашем полку и уделял большое внимание обеспечению всем необходимым, как в вопросах техники, так и в людских резервах. Полк в то время был противотанковым.

…С 1-го по 5-е августа 1941 года полк вёл тяжёлые бои в районе Рославля. Танковые полчища Гудериана рвались к Москве. По приказу начальника артиллерии генерал-майора В.Э. Тарановича полк стал грудью на подступах к Москве. В пятидневном бою в районе Рославля полк уничтожил 30  вражеских танков,  большое  количество  мотоциклистов,  10 автомашин с мотопехотой противника. Только один 3-й дивизион нашего 18-го артполка, имея в своём составе 331 человек и 12 орудий, уничтожил в этом бою 20 танков противника и большое количество мотопехоты.

Многие отличившиеся бойцы и командиры нашего полка тогда были представлены к правительственным наградам: из них к Герою Советского Союза командир 3-го дивизиона капитан Иван Петрович Богданов; к ордену «Красного Знамени» - командир орудия младший сержант Василий Николаевич Барышников, командир орудия сержант Павел Иванович Ветров, старший политрук Федор Кузьмич Демидов, младший политрук Михаил Ефимович Кастрицкий, командир орудия младший сержант Николай Васильевич Мироненко, командир батареи лейтенант Валентин Иванович Объедков, командир батареи младший лейтенант Леонид Филиппович Онищенко, командир орудия младший сержант Николай Семенович Подлепенкин, командир батареи лейтенант Алексей Дмитриевич Старых; к ордену «Красной Звезды» – военфельдшер 3-го дивизиона Екатерина Кирилловна Солдатенко, военфельдшер 1-го дивизиона Клавдия Сергеевна Ничек; к медали «За Отвагу» - политрук Петр Иванович Петухов; к медали «За боевые заслуги» -  командир орудия младший сержант Николай Андреевич Бондарев и командир орудия сержант Сергей Тимофеевич Талалаев.

Весь полк гордился своими боевыми делами, опыт боев активно передавался новому пополнению. Ветераны полка рассказывали вновь прибывшему пополнению о ратных подвигах бойцов и командиров, защищавших подступы к Москве.

А сейчас выпала большая честь для личного состава полка вести бои за город Ленина  –  колыбели революции.

…Вечером 12-го января командир дивизиона капитан Н.П. Грицак пригласил разведчиков к себе. Когда мы вошли в блиндаж, то там уже находились начальник штаба старший лейтенант Л.А. Носков и комиссар дивизиона старший политрук А.И. Киселёв.

Блиндаж оказался маленьким. Мы все с трудом уместились в нем.

-  Скоро  наступать  будем, - сказал  мне на ухо командир отделения  разведчиков  А.Ф. Борисов, прибывший из штаба полка.

- Понятно, - ответил я, - постараемся всыпать гитлеровцам. Выкурим их из насиженных нор.

Командир дивизиона объяснил нам задачу:
- Скоро армия начнёт прорыв вражеской обороны. Наш полк может в любой момент переключиться на поддержку огнём не только 327-й стрелковой дивизии, но и других соединений армии. Поэтому вы должны знать расположение частей и соединений, их исходное положение перед наступлением. Наблюдательные пункты нашего полка расположены на правом берегу реки Волхов от  Дубовиц  до Старых  Бурег.

Он развернул карту и пояснил:
- Вот как расположены стрелковые соединения, наступающие в первом эшелоне: 25-я отдельная стрелковая бригада: Крупично - Прилуки; 57-я стрелковая бригада:  Прилуки - Старые Буреги - Масляно; 327-я стрелковая дивизия: Больничный городок - Вылеги; 58-я отдельная стрелковая бригада: Вылеги – Шевелёво - Горелово; 23-я стрелковая бригада: Городок - Змейско; 24-я стрелковая бригада: Змейско –  Русса; 22-я и 59-я бригады пока во втором эшелоне.

- Перед нами находятся, - продолжил командир дивизиона, - 125-я и 126-я пехотные дивизии противника, а также испанской полк “Голубая дивизия”, усиленные артиллерией, миномётами и танками. Враг имеет большие запасы боеприпасов. На первом этапе операции наш 2-й  дивизион поддерживает огнём 327-ю стрелковую дивизию. Эта дивизия действует на направлении главного удара.

-  А с какими соединениями будет действовать 1-й дивизион полка?  – спросил М.А. Филимонов.
-  С 58-й отдельной стрелковой бригадой полковника Жильцова. Она поведёт наступление на Красный Посёлок и Ямно. Есть ещё вопросы?  –  спросил Н.П. Грицак.

-  Всё ясно,  - ответил М.А. Филимонов. –  Теперь только надо ждать сигнал к началу артподготовки.

-  Недолго осталось,  -  улыбнулся Н.П. Грицак, - раз командующий армией обходит передний край своих войск, значит, скоро начнётся наступление.

Разведчики-артиллеристы направились на свои НП.

…В ночь на 13-е января 1942 года части 327-й стрелковой дивизии заняли боевые позиции на крутом восточном берегу реки Волхов и приготовились для наступления. Под утро во всех ротах прошли митинги. На митингах было зачитано обращение Военного Совета Волховского фронта.

К нам на НП для корректировки огня прибыли разведчики из 4-й батареи нашего дивизиона: заместитель командира этой батареи старший лейтенант Н.Г. Морозов и сержант И.М. Руденко. Они установили стереотрубу и провели телефон на огневые позиции.

Телефонист А.Мельников начал делать сверку позывных с огневиками.
-  Всё нормально, связь хорошая,  -  доложил телефонист.

Вскоре все крупные огневые точки противника были выявлены. В этом была также заслуга наших разведывательных групп, которые нередко проникали на западный берег реки Волхов и вынуждали противника обнаруживать себя.