Поэзия о волховском фронте

Клыков Николай Иванович не был поэтом, и никогда не писал стихов. Но после того как он отыскал своих однополчан, которые остались в живых, его посетило вдохновение, и он написал три стихотворения. Вот одно из них.


Год сорок второй на Волхове.

Никуда из памяти не деться

Сражениям на Волхове в сорок втором

Не исчезнут в памяти сердца

Покуда я буду помнить о былом.

Помню дороги по бокам заснеженные ёлки

Плацдарм и узкий коридор

Сожженные зябкие просёлки

Спасская Полисть – Мясной Бор.

Вторая Ударная – вперёд

Во имя благородной цели

Шли упорно на Любань,

За Ленинград – великой цитадели.

Под огнём артобстрела

Меж обугленных пней

Брёл я с думой тяжёлой

Об изгнании непрошенных гостей.

Вьюга, снег и морозы

За колыбель – за Ленинград

Жизнью, кровью каждый воин

Внёс в победу вклад.

Пусть останутся в моём сердце

Сражения в Спасской Полисти и Мясной Бор

Мёртвый ельник в Долине Смерти

Дорога узкоколейка и  воронок кругозор.

Погибшим памятники и обелиски

Напоминает всё кругом

Нашим потомкам о сражениях

Что были на Волхове в сорок втором.


Клыков Николай Иванович. 9-е мая 1975 г.


Воспоминание.

Посвящается фронтовому другу Василию Степановичу Кондрашову.

Когда тебе станет трудно –

Вспомни Мясной Бор, Синявино и Мгу,

Жаркую схватку под Рославлем,

Реку Десну и битву за Москву.

Хорошо, что мы изгнали

Посягнувших на нас врагов,

И здоровье своё поправляли

У своих - у чистых берегов.

Несмотря, что седина

И раны душу теребят

Труд, работа и движение

Юность – старость твою продлят.

Жизнь хороша, она священна,

И всем она нужна.

После великих испытаний

Её нам судьба преподнесла.

Клыков Николай Иванович. Май 1976 г.

Кондрашов Василий Степанович (Вася Брянский) ноябрь 1943-ий год.

Кондрашов Василий Степанович (Вася Брянский) ноябрь 1943-ий год.



Вот ещё одно стихотворение так же посвящённое фронтовому другу Василию Степановичу Кондрашову, которое было написано после посещения пионерского лагеря Николаем Ивановичем, в котором после ухода на пенсию работал заведующим хозяйством его фронтовой друг.

Клоогаранд.

Песчаный чистый пляж,

Дюны, сосны и ели

Диваны белые стоят

На которых мы сидели.

Зелень трав – медовый запах,

Чистый воздух, тропки, домики в лесу.

По этим тропкам мы ходили,

Восхищаясь и любуясь на лесную красоту.

Детский сад между сосен и елей

Есть речка, мост, дорога – извилина

У дороги стоит арка “Добро пожаловать

В пионерский лагерь имени Панфилова”.

Взошло солнце, тенты белые стоят

В заливе тихо, морская гладь серебриться.

Детские качели на песчаном берегу стоят

Всплески волн и детвора резвиться.

Ветер с моря на песчаный берег

Несёт сильные валы.

Напротив, в Палдиске у залива

Часовые охраняют – наши рубежи.

Несмотря на дождливую погоду,

Собираешь в лесу грибы

И разгоняешь грусть, тоску, невзгоду

На благо и радость своей души.

Клыков Николай Иванович. Июль 1976 г.



Но стихотворения писали и однополчане Клыкова Николая Ивановича. Они присылали ему их для ознакомления и внесения небольших изменений. Вот две поэмы Юрия Дмитриевича Караваева, бывшего командира взвода управления 2-ой батареи 18-го артполка РГК.

Долина Смерти.

Стратеги сообщили по ВЧ

Что армия выходит из окруженья,

За исключением нескольких частей,

Ведущих арьергардное сраженье.

Оно уже тянулось третий день

Держали мы в долине оборону

Кровавая, смертельная метель

Закапывала в землю батальоны.

Приказ был жёстким драться до конца

И не щадить ни техники, ни жизни

И постараться выйти из кольца

Когда уйдут последние дивизии.

Нас обложили плотно, как волков

Стояла насмерть сводная пехота.

Остались только роты от полков

И не было замены этим ротам.

А бой жестокий всё ещё не гас

Противник вновь подтягивал резервы

Мы ожидали штурма каждый час

И в этот день он был уже не первым.

Садилось солнце в грохоте сраженья,

А встало в необычной тишине.

Нам перекрыли выход из окруженья

Внезапно, как бывает на войне.

Такая весть ошеломила всех

Согнула нас своею тенью чёрной

Исчезли все надежды на успех

Сменились они злостью обречённых.

У нас был шанс из тысячи один

И он взорвал того момента вакуум.

Не помню, кто тогда руководил

Он поднял всех в последнюю атаку.

Шли на прорыв, как на парад

И ярость бушевала в душах наших,

Шли мы на смерть в тот миг за Ленинград,

За Родину, за раненых, за павших.

Гремело гимном громкое “Ура-а-а!”

Стучали звуки автоматов

Ещё молчал тогда коварный враг

В своём засадном логове проклятом.

А темп атаки быстро нарастал

Её порыв был ненавистью страшен

Казалось, что момент уже настал,

Ещё бросок и вырвемся мы к нашим.

Уже не шли мы, а неслись как смерч

Мелькали чьих-то брустверов узоры

Вдруг впереди огнём блеснула смерть

Стреляли из какой-то амбразуры.

Ещё, ещё и сотни разных трасс,

Невидимых и видимых, как осы

Из-за кустов расстреливали нас

Терзали нас огнём многоголосым.

Фугаски землю рвали глубоко

Разрывы мин метались словно кони,

Рычали танки чьи-то далеко,

А автоматы корчились в агонии.

Противник нам ожесточённо мстил

За стойкость нашу в оборонной битве,

Но темп атаки бешенства достиг

Она неслась к прорыву по убитым.

С опушки леса грозно, как быки,

Поднялась в рост немецкая пехота

Столкнулись с нею наши у реки

И завязалась свалка у болота.

Огонь кинжальный вражьих батарей

Разворотил атаке нашей фланги,

Но люди дрались с яростью зверей

Надеясь, что к ним прорвутся наши танки.

Солдаты падали, вставали и ползли

Кончались диски, грохали гранаты

Металла скрежет не пугал, а злил

И дрались наши в рукопашной с матом.

С безумством храбрых и герой и трус

Прикладами рубили, как ломами

Ну, а враги нас, облепив, как гнус

Безумство наше силою ломали.

А бой ревел и всё вокруг метал

Быстрее снега таяла пехота.

Над головами хищно выл металл

И замолкали наши пулемёты.

То был не бой, а настоящий ад

Разрывы растревожили болото

Оно теперь глотало всё подряд

Здоровых, искалеченных и мёртвых.

В руках у друга умирал боец

В зрачках багровых небо потускнело

Шепнули губы судорожно “конец”…

И замерло навеки его тело.

А с неба бомбы лестницей неслись,

Взрывая омут вечный изверженьем

Быть может это сон ещё. Проснись!

Исчезнет это дикое сраженье.

Но нет, то был не сон, то была явь

И не помогут никакие вопли

И не уйти ни воздухом, ни вплавь

Вокруг огонь противника и топи.

Кольцо сжимал осатаневший враг

Он задавил нас численной ратью

Атака наша потерпела крах,

Мы не смогли за армией прорваться.

Метало солнце к западу лучи

Лежала в трупах сводная пехота.

По ней слонялись долго палачи,

Бросая наших раненых в болото.

Дымилась дымом огненная даль

Шальные пули в воздухе хлестали

И только касок выпуклая сталь

В долине вечной памятью осталась.

Стратеги сообщили по ВЧ,

Что вывели войска из сраженья,

За исключеньем нескольких частей

Принявших арьергардное сраженье.

В кровавой и болотистой долине,

Которые лежат там и поныне

И за бои трагические эти

Зовут её теперь ДОЛИНОЙ СМЕРТИ.

Юрий Караваев.



У Мясного Бора.

Дождь осколков с неба льёт

В грязи непролазной.

Мне поручен батальон,

Собранных из разных.

Покалеченных, худых,

Поваров, связистов…

Было собрано таких

Человек под триста.

Все уходят на прорыв

У Мясного Бора.

Нам приказано прикрыть

Их огнём упорным.

Мы остались не одни,

Где-то там в воронках

Эхо грозное войны

Раздавалось громко.

Сотни раненых, больных

И здоровых вместе

Ту задачу, что и мы

Выполняли с честью.

Море дыма и огня

Всё вокруг пылает

Люди смотрят на меня

На прорыв желают.

Но приказ не отменён

- Не могу я, братцы!

Снова сводный батальон

Продолжает драться.

Бою не было конца,

Накалялись страсти.

В это время из кольца

Выходили части.

Много вышло в ту пору,

Но, однако, скоро

Закупорил враг прорыв

У Мясного Бора.

Эти сведения прорыва

Спутал вражьи карты,

Всё живое на прорыв

Ринулось в атаку.

Шли в атаку во весь рост,

Падали, скользили,

Шли в атаку мы на мост

Как на маяк для жизни.

Бритвой резал пулемёт,

Падали знамёна,

Рвались, бешено вперёд

Роты, батальоны.

Мины шлёпали клинком,

Падали осколки.

Дрались бешено с врагом

Люди, словно волки.

То была атака всех

На смерть обречённых,

То была атака тех

Раненых, голодных.

Кто мог ползать и орать

И стонать сквозь зубы

Шла в атаку наша рать

В ярости безумной.

Страшнее был её напор,

Но в животном страхе

Враг сумел почти в упор

Расстрелять тех наших.

Море шквального свинца

Несколько дивизий

Всё смешало до конца

Землю… Небо… Жизни!

Пули с визгом вперекрёст

Рвались, как снаряды.

Если есть на свете ад –

Был он с нами рядом.

В небе красном от огня

Выли мессершмитты.

Трудно было тут понять

Жив иль убитый ты.

Взрывы всюду, как мазки,

Вспыхивали ало.

Люди рвались на куски

Тучами металла.

Трупы слоем в три ряда

Верьте иль не верьте,

Там остались навсегда

На поляне смерти.

Так печален был итог

Этого сраженья…

Наша армия за то

Вышла из окруженья.

К Ленинграду шла на штурм

Армия Манштейна,

Но разбита была тут

В битвах совершенно.

Наша армия в снегах

Тоже с ней боролась

Все дивизии врага

Здесь перемолола.

Виновата не она,

Что в борьбе упорной

Часть её погребена

У Мясного Бора.

И как реквием живых

Тем боям не близким

Пусть мои эти стихи

Станут обелиском.

Ю.Д. Караваев. 1978 г.